Всё о ток-шоу "Малахов плюс"! Текстовая версия. Статьи

– Юлия Пасальковна, вы – единственная в России женщина-атаман. Для наших времен, когда сложно кого-либо чем-то удивить, это выглядит странно и экзотично. Как же так получилось, что у казаков сегодня в России появилась женщина-атаман?

– Мы родом – ермаковские казаки, приехали во Владимирскую область в 1999 году из Павлодарской области. Вот после Рождества собрались все вместе и предложили: а давайте возьмем и создадим здесь казачество! Такой ведь здесь вокруг был беспорядок, разруха, молодежь пила по-черному. Вот мы и начали создавать казачью общину. Потом поехали в Москву, начали регистрироваться в Центральном казачьем войске. Там посмотрели на нас, на наши документы и вдруг говорят: Юлия Пасальковна, может, вы будете атаманом? Я говорю: ну я же женщина, как же я могу быть атаманом? Но тут наши казаки встали, посовещались и сказали: нет, Юлия Пасальковна, давайте вы будете нашим атаманом, мы вас избираем. Только вы сможете нас поднять, всюду ездить, везде обивать пороги. Я им тогда отвечаю: «Хорошо, но тогда не обижайтесь, если я буду строгой».

– А как к вашему избранию отнесся советник президента по делам казачества Геннадий Трошев?

– Очень хорошо. Удивился поначалу. Но потом посмотрел и сказал: «Думаю, она справится». В Центральном казачьем войске нас все тоже поддержали. Тогда его атаман Игнатьев сказал: «Хорошо, что у нас еще остались казачки! Они могут взять на себя дело».

– Сложно ли быть женщиной-атаманом?

– Сложно, но терпимо. Все нужно делать самой, везде нужно ходить, всего добиваться самой в мире мужчин. Но я считаю, что я справлюсь. Тут такое дело, что не каждый мужчина справится с этим возом. И даже не каждый мужчина-атаман. А я – женщина, но раз я – атаман, то в этом качестве себя считаю мужчиной.

– А ваш муж не ревнует к тому, что вы – атаман?

– Скорее сочувствует. И помогает мне во всем. Ведь я хоть атаман, но все-таки – женщина. К тому же в каждом казачьем доме висит над порогом нагайка, чтобы жена видела ее и помнила, кто в доме хозяин.

– Юлия Пасальковна, расскажите, почему у вас такое необычное для привычного русского уха отчество?

– Просто моего отца звали Пасальк, потому что он родился на Пасху. Отсюда и такое имя, что в переводе буквально и означает «пасхальный», «родившийся на Пасху».

– Есть ли у вас шашка?

– Есть. И я имею право ей пользоваться. Есть и лошадь. Говорю всем: если ты казак, ты должен иметь и шашку. Будем просить, чтобы нам доставали их.

– Недавно в Москве проходил третий Большой круг казаков России. Какие вопросы ставились на нем?

– Один из самых важных вопросов, которые там были поставлены, – это вопрос религиозный. Важно, чтобы обязательно все казаки были верующими. Чтобы не только «отмечали» церковные обряды, но и ходили в церковь, исповедовались, причащались, чтили святыни. Кроме того, казаки особо должны уважать память предков и смотреть за кладбищами. Казакам нужно охранять могилы от вандалов. Был один случай – разбили вандалы кладбище, казаки решили сами все найти, потому что веры уже никому нет. Нашли в итоге весь металл, который был сдан в чермет, потом нашли и виновников.

– То есть религиозный облик казака пока не идеален?

– Эта проблема есть. Мы должны пытаться возродить этот облик, какой он был раньше. Казачество должно быть таким же верующим, каким оно было раньше, до революции. Мы не должны терять лицо верующего казака. Поэтому вопрос ставился так: при каждом объединении казаков обязательно должен быть свой священник, свой совет казачьих старейшин.

– Существует ли опасность того, что сегодня, когда русскому человеку усиленно прививают потребительские бездуховные стандарты секулярного общества, казаки могут быть разделены на верующих и неверующих?

– Безусловно, такая опасность есть. Но поэтому вопрос о вере так и ставится: мы все должны быть одним целым. Иначе какой в казачестве смысл? Все казаки должны быть едиными как в России, так и за рубежом. Тем более что на прошедшем круге были казаки не только из России, но и из Казахстана, Белоруссии, Украины и других мест.

– Споры между казаками на круге были?

В присутствии Юлии Ткаченко риторический вопрос «Что делает баба на круге?» не встает

– А с дисциплиной на круге как дело обстояло?

– Была пара неприятных эпизодов. Дело в том, что в зале было много женщин из числа гостей и приглашенных. И тут послышались выкрики: «А что бабы делают на круге?» Пришлось мне и советнику казачьих войск России и Украины Татьяне Коцубинской встать со своих мест и ответить этим бузотерам, чтобы они заткнулись и уважительнее относились к гостям.

– Не секрет, что самый важный вопрос для казачества сегодня – это вопрос о выделении казакам земли. Он как-то решался на прошедшем круге?

– Говорили много и о земле. Нужно ее возрождать, и для этого нужно организовывать казачьи поселения. Вообще отношение казака к земле всегда было свято. Потому что сама земля – это святыня. Сейчас вроде бы все налаживается, дело сдвинулось с мертвой точки…

– Тогда что же мешает? Почему нет в этом деле ощутимого прогресса?

– Потому что сама идея выделения земли казакам встречает очень большое сопротивление на местах. Даже если все вопросы решены на областном или даже районном уровне, непосредственно люди, которые занимаются распределением земельных участков, не дают землю и противодействуют нам.

– Почему же они вам противодействуют? Они боятся казаков?

– По-моему, вместо того чтобы дать эту землю казакам, чтобы они на ней трудились, местным чиновникам выгоднее продать ее или отдать кому-то по знакомству, в качестве «отката» и так далее. А казаки ведь землю не для дачи с шезлонгом хотят получить. Казаки испокон пахали эту землю, про истинное назначение которой сегодня многие забыли. В результате люди к нам в местное казачье общество пишут со всей России: «Выделите нам хотя бы клочок земли, мы будем на ней любую работу делать». Я бы рада выделить, но откуда ее взять? Я хожу два года, чтобы выбить несчастные восемь гектаров для казачьего поселения, несмотря на то, что все документы подписаны Москвой, областью и районом. А нам нужна земля для того, чтобы сеять, чтобы строить ферму и под пастбище. Мы сейчас закупаем баранов, лошадей. И самое интересное, что нам никто не помогает, мы сами складываемся, кто сколько может. И даже при этом нам стараются отбить руки.

– Странно это слышать, когда у нас в России повсюду земли, годные для обработки, пустуют. А ведь речь идет о выделении именно сельскохозяйственных земель…

– Никто сегодня землей не хочет заниматься всерьез. Только продавать землю горазды. Местные чиновники как собаки на сене – и сами не работают на земле, и другим не дают. Зато в наших краях у певца Льва Лещенко нет в этом отношении никаких проблем. Говорят, он уже скупил леса на юге Владимирской области и сейчас на ее западе скупает целые районы.

– Выходит, все основные жизненно важные вопросы для казачества упираются в землю?

– Конечно. У нас сейчас много безземельных казаков. А безземельный казак – это нонсенс. Вы знаете, чем всегда появление такого безземельного казачества было чревато для России из нашей истории. Ведь в глубинке России, особенно – в Центральной, почти все казаки без земли. А на Юге все казаки – с землями. Мы просим не элитную, а заброшенную землю. Но даже ту не дают. Земли-то полно. Все письма подписаны, а земля до сих пор не распределенная. Дома стоят заброшенные, никому не нужные, кроме нас. Я бы давно казаков-переселенцев туда поселила, да не дают. Даже с последующим выкупом земли и дома, и все равно не дают. Будем писать президенту России, чтобы он помог разобраться с этой ситуацией на местах. Тем более мы с молодежью стараемся заниматься. Сами видите, что делается вокруг, что происходит с нашей молодежью! А мы хотим сделать кадетские казачьи классы, кадетскую школу открыть. Посмотрите, сколько беспризорных детей! Парадокс в том, что молодежь, может, и пошла бы к нам, если бы ей давали землю. Но никто не дает. В итоге с большими трудами выделили нам землю под штаб. Но тут против нас опять пошли суды, чтобы уже по выделенной земле провести какому-то частнику дорогу.

– На ваш взгляд, чиновники, решающие все на местах, чувствуют опасность объединения казаков в сообщества сильных хозяев, земельных собственников и превращения их в реально значимую силу?

– Конечно. Потому что ноги вытирать об себя сильный хозяин никогда не даст. А тем более когда таких хозяев вокруг много. Но еще больше этого они боятся реального объединения крепких хозяев с народом и Церковью. Ведь если это объединение происходит даже частично, сразу же начинает проявляться какой-то позитив: что-то начинает строиться, оживать, хозяйства поднимаются, молодежь начинает тянуться к традициям, а не ходить с голыми пупками и пирсингом, одурманенная алкоголем и наркотой. И даже сейчас молодежь к нам тянется, но мы не в силах всех принимать…

– А ваше объединение с матерью-Церковью как происходит?

– Всячески помогаем местной Стефано-Махрищской обители. Два года назад узнали историю святого источника. Там было все разбито, все разрушено, все сожжено. Никому дела не было. А у монастыря сил никаких не было восстановить. Собрали мы тогда круг и говорим казакам: ребята, здесь святой источник преподобного Стефана, ученика преподобного Сергия Радонежского. Здесь историческое место, тут проходил Иван Грозный, здесь шли пути монахов и гонимых староверов. Здесь шли изгнанные казаки с Дона до Сибири. И что мы будем здесь сидеть и смотреть? Давайте восстанавливать. Ведь там творили раньше, кто что только хотел: и пили, и гуляли. Из почитания святого места делали культ гульбища. Вот казаки и взяли под охрану святое место, чтоб пьянь не допускать. Там бьют особые ключи. Мы поначалу боялись нарушить естественный ход вод – мы же не специалисты-гидрологи. Обратились к специалистам. Они заломили такую сумму, что стало ясно: нужно опять все делать самим. Начали углубляться, делать сруб, чистили источник. Два с половиной месяца сидели в лесу. Святыня, можно сказать, прошла через нас напрямик.

– Всем известно такое выражение – «засланный казачок». Современный тип засланного казачка изменился? Лезут ли «лишние люди» в казачество? Как с этим дело обстоит у вас?

Святой источник преподобного Стефана казаки обустроили без алчных гидрологов

– Как происходит обряд крещения в казаки?

– Сперва, если человек хочет вступить в казачество, мы его берем на испытательный срок. Это делается потому, что мы заинтересованы в настоящих казаках. Чтобы посмотреть, верующий ли он человек, исполнительный ли он работник, мы смотрим на него, как он себя ведет, даем определенные поручения. Потом состоится местный круг, мы там смотрим на него, как он выполнял свои обязанности, все сравниваем между собой. Затем казаки говорят: «Любо!» или «Не любо!» Если сказали «Любо!» – тогда человек уже принимается. Кандидат в казаки читает всем остальным Кодекс чести казака и слушает наставления стариков. Потом мы идем в церковь, берем у священника благословение на нового казака, он исповедуется, причащается. Потом мы ведем его к святому источнику, он снова читает Кодекс чести, после чего идет в святую купель, смывает с себя все грехи, выходит, перекрещивается. Потом казаки говорят «Любо!» и решают, сколько плетей дать крещаемому в казаки. Обычно приговаривают три или пять. Атаман крестит нового казака нагайкой, а тот стоит по пояс голый, без рубашки. Затем все казаки еще раз говорят: «Любо!», и после все христосуются. И он уже в казачестве.

– Местные традиции ермаковских казаков вы возрождаете? Песенные, например?

– Да, мы готовим казачий хор, хотя песни в большинстве своем общеказачьи. Нельзя сказать: вот это чисто кубанское, а вот это чисто терское или чисто ермаковское. Они едины. Единственное – напевы разные, мотивы. Бывают отдельные темы, но их очень немного.

– Может ли казачество сегодня стать мощной силой в России?

– Да, если нас будет поддерживать президент. Тогда он будет иметь огромную поддержку казачества. А казаки нигде и никому не сдавались. В бою, в воде, в огне – они везде пройдут и всегда будут добиваться того, что нужно народу.

Беседовал Дмитрий ДАНИЛОВ

Источник: "Политический журнал", www.politjournal.ru